Д-р Дарин Дроссев, президент Института интеграционных исследований в Софии, анализирует результаты парламентских выборов в Болгарии, состоявшихся 19 апреля 2026 года, и объясняет, что означает убедительная победа коалиции Румена Радева «Прогрессивная Болгария» для политического будущего страны, ее обязательств перед Украиной и ее места в Европе.
Вкратце:
- Радев получил убедительный четырехлетний мандат, но его парламентской фракции не хватает законодательного опыта, и она построена вокруг движения, а не партии. Это вызывает серьезные вопросы о плюрализме внутри его правящей коалиции.
- Несмотря на риторику, Радев — осторожный игрок, ограниченный геополитическими рамками. Он вряд ли порвет с НАТО, ЕС или широким европейским консенсусом по поддержке Украины.
- Российская пропаганда будет пытаться представить Радева как нового Орбана, но эта проекция является симуляцией — такой, которую сам Радев будет стремиться нейтрализовать, стараясь при этом не оттолкнуть пророссийскую часть своего электората.
- Существующая оппозиция — прежде всего ПП–ДБ — не смогла воспользоваться результатами выборов и остается структурно слабой. Это создает опасный вакуум, который может ускорить появление новой политической силы.
- Осенние президентские выборы станут решающим испытанием: если лагерь Радева завоюет еще и президентский пост, Болгария вступит в длительный период концентрации власти в рамках единого политического проекта с авторитарно-популистскими чертами.
- Самая неотложная задача Радева — экономическая: он должен обеспечить рост покупательной способности, иначе ему придется столкнуться с уличными протестами уже на раннем этапе своего правления.
Что означает для Болгарии победа «Прогрессивной Болгарии» Румена Радева? Каковы угрозы и каковы возможности?
Можно категорически сказать, что у нас появилась радикально иная волна, которая выиграла этот четырехлетний срок и будет определять болгарскую политику. Нет абсолютно никаких сомнений, что это будет их четырехлетний срок.
Но перед нами все еще горизонт ожиданий. Лидер «Прогрессивной Болгарии» — бывший президент, однако как политический игрок он еще не показал ни конкретных действий в политических процессах, ни программы, которая в значительной степени воспринимается как расплывчатая или абстрактная, основанная лишь на желаниях и ожиданиях. Это смешение политической риторики и политической платформы, которое он довольно успешно навязал, создает пространство для сомнений, сейчас доминирующих в политическом дискурсе Болгарии.
В большинстве избирательных округов «Прогрессивная Болгария» поставила во главе своих списков кандидатов людей, чья публичная известность превосходит их профессиональную компетентность, особенно в сферах, связанных с законодательной работой. Это в значительной степени породило подозрение, что его кампания основана куда больше на популизме, чем на реальном стремлении, подкрепленном соответствующими возможностями, добиться эффективного изменения политического статус-кво. Однако следует помнить, что во время президентства у Радева была очень сильная стратегическая команда. У него было три временных правительства, в период работы которых ему удалось накопить значительную политическую власть — фактически он находился у власти при всех трех. Затянувшийся политический кризис создал условия для того, чтобы Радев взял в свои руки рычаги власти и удерживал их через свой ближайший круг. Ему удалось сохранить свой авторитет на протяжении всех трех временных правительств.
Отсюда возникает подозрение, что при парламентском блоке «Прогрессивной Болгарии» такого беспрецедентного размера, лишенном необходимого спектра экспертов в области законодательства и политики, Радев, вероятно, будет опираться на тот же самый, очень близкий и явно замкнутый круг, чтобы продолжать управлять страной без подлинного плюрализма.
Параллель с бывшим венгерским лидером совершенно нереалистична с точки зрения подлинных намерений Румена Радева. Это лишь предвыборная риторика, которая уже оказала свое популистское воздействие на пророссийскую часть электората и постепенно начнет терять актуальность как тема подозрений в антиевропейском политическом курсе
Что касается угрозы «нового Орбана», думаю, нашей европейской аудитории следует относиться к этому спокойно. Это подозрение — скорее чрезмерная спекуляция в политическом дискурсе, подпитываемая проевропейскими правительственными СМИ и официальной российской государственной пропагандистской машиной. Параллель с бывшим венгерским лидером совершенно нереалистична с точки зрения подлинных намерений Румена Радева. Это лишь предвыборная риторика, которая уже оказала свое популистское воздействие на пророссийскую часть электората и постепенно начнет терять актуальность как тема подозрений в антиевропейском политическом курсе. Вероятно, она дольше сохранится в контролируемом российским государством медиапространстве из-за удобного для российской аудитории мифа о том, что ЕС находится в кризисе и внутри него сохраняется сильная оппозиция. Радев вполне логично начнет постепенно избегать ассоциаций с Орбаном, поскольку эта уже устаревшая параллель, идущая еще со времен его предвыборной кампании, может привести к серьезному обратному эффекту на начальном, консолидирующем этапе его позиционирования как сильного игрока в политике ЕС.
Вы сказали, что он хотел бы избежать сравнений с Орбаном. Но с вашей точки зрения, можно ли назвать Радева и его партию пророссийскими? И могут ли они заменить Орбана в Европейском союзе — блокировать антироссийские или проукраинские меры и стать новой Венгрией?
Радев — осторожный игрок. Он всегда играет осторожно.
Я понимаю важность этих вопросов и те законные опасения, которые мы, как европейцы, неизбежно испытываем. Чтобы дать адекватный ответ, нам следует сначала рассмотреть систему целей Радева, коренящуюся в природе его политического характера. Радев — осторожный игрок. Он всегда играет осторожно. В качестве примера позвольте мне ненадолго вернуться к первым серьезным массовым протестам 2020 года и его знаменитому жесту с поднятым кулаком — довольно известному в тот момент, когда он вышел из здания президентской администрации и встретился с толпой. По мнению многих политических теоретиков и местных аналитиков — не только его противников, но и сторонников, — тогда Радев упустил возможность сложить полномочия и напрямую войти в политику. Если бы он не был настолько осторожным игроком, он бы так и поступил. У него был второй шанс во время следующего политического кризиса и вновь открывшегося избирательного окна. Он снова решил остаться на посту, отложив свою отставку как можно дальше, чтобы сохранить безопасность за стенами президентского кабинета. Конечно, Радев очень умело использовал эту отсрочку для накопления политического импульса, но такая стратегия могла бы очень легко истощить его силы, если бы не состоялись протесты 2025 года, организованные ПП–ДБ, и если бы в результате не ушло в отставку предыдущее правительство.
Однако на практике это не может выйти за рамки тонкой риторики. Радев достаточно умен и опытен, чтобы не рисковать и сразу не переходить к евроскептическому или пророссийскому политическому курсу.
Итак, какова будет его стратегия? Думаю, Радев будет выигрывать время. Он будет уклончив в своей риторике. Он будет играть роль популиста. Он будет продолжать подпитывать российскую пропагандистскую машину симулированными надеждами на то, что станет их «пятой колонной» в Европе. Это будет беспроигрышная тактика: российская аудитория получает удобные примеры «кризиса ЕС», а ее болгарский пророссийский аналог с национальной гордостью замечает, что Радева освещают официальные российские СМИ. Однако на практике это не может выйти за рамки тонкой риторики. Радев достаточно умен и опытен, чтобы не рисковать и сразу не переходить к евроскептическому или пророссийскому политическому курсу.
Тем не менее прагматическое обещание Радева, касающееся экономической стороны отношений Болгарии с Россией, следует воспринимать всерьез. С нынешним экономическим кризисом, который прежде всего ощущается как значительное снижение покупательной способности болгар, необходимо справиться быстро. Сторонники Радева будут строго спрашивать с него за предвыборное обещание организовать закупку более дешевого природного газа из России. Невыполнение этого и подобных предвыборных обещаний будет иметь немедленные негативные последствия для формирования политических структур «Прогрессивной Болгарии» и проекта Радева в целом.
Наконец, я считаю, что Радев довольно далек от реального сходства с Орбаном, но эта сымитированная параллель неизбежно будет сохраняться в обороте — в большинстве ортодоксальных проевропейских СМИ как топливо для поддержания огня страха перед изменением статус-кво власти в ЕС и, как я уже сказал, в официальной российской государственной пропагандистской машине как «новая надежда» на возвращение России в ослабленную Европу. В действительности Радев — проевропейский и пронатовский политик. Давайте помнить, что он генерал ВВС Болгарии, проходивший подготовку в структурах НАТО и получивший углубленное военное образование в Соединенных Штатах. В этом контексте он вряд ли отклонится от западного геостратегического курса.
А как насчет Украины? Между Украиной и поддерживающей ее коалицией идет интенсивное сотрудничество с болгарской оборонной промышленностью. Как вы думаете, оно продолжится? И какова может быть роль Радева в вопросе следующих санкций против России или европейской интеграции Украины?
Ответ на этот вопрос следует искать в происходящих геополитических и геостратегических процессах. Радеву гарантирован четырехлетний срок. Если он слишком сильно рискнет — а я уверен, что он это учитывает — и начнет сворачивать поддержку Украины, которую Болгария оказывает как полноценный член Европейского союза, это будет серьезной ошибкой. Большинство болгарского народа поддерживает это сотрудничество. Следует проводить различие между теми, кто голосует, и болгарским обществом в целом, которое ощущает себя неотъемлемой частью Европы. Поддержка Украины — это справедливое дело, и я убежден, что большинство болгар разделяют это мнение.
В контексте возможного политического курса Радева, думаю, он не может позволить себе начать сворачивать эту поддержку. Сами Соединенные Штаты этого не делают, и Радев не пойдет против нашей естественной стратегической и политической семьи, то есть НАТО и Европы. Те заявления, которые мы слышали во время его предвыборной кампании, — что он прекратит экспорт оружия в Украину, — это всего лишь риторика, усиливаемая официальной российской пропагандистской машиной и возвращающаяся уже обогащенной намерениями, которые не могут соответствовать действительности.
Радев очень хорошо осознает потенциал своей политической оппозиции, особенно ПП–ДБ — так называемой «либеральной оппозиции», хотя это несколько расплывчатое определение. Но у них есть способность вывести людей на площадь. Причина падения предыдущего правительства заключалась именно в этом: в способности выводить людей на улицы и организовывать протесты. Радев не станет рисковать этим на ранних этапах своего правления, особенно с учетом готовности его политических соперников наносить ранние, упреждающие удары, пока у «Прогрессивной Болгарии» еще нет партийной структуры. Они по-прежнему остаются расплывчатым, популярным движением, и Радев вряд ли рискнет предпринимать какие-либо действия, противоречащие общей европейской стратегии и естественной поддержке Украины. В лучшем случае он будет играть с хорошо контролируемым огнем, удерживая его в рамках политического дискурса и не предпринимая никаких конкретных действий.
Как вы оцениваете пророссийские настроения среди общества, бизнеса и политико-медийной среды в Болгарии? Мы видели очень слабый результат партии «Вазраждане», которая открыто выступает против Европы, против Украины, за Россию и является ультранационалистической. Так каковы настроения в обществе?
Пророссийская пропаганда создала действенные и устойчивые образы былого национального величия, основанные на когда-то существовавшей болгарской тяжелой промышленности, развитом сельском хозяйстве и сильной армии как части советского блока. Конечно, образ России как освободительницы Болгарии от османского ига и благодарность России следует рассматривать как часть нашего национального профиля. Проблема не столько в русофильских настроениях в Болгарии, сколько в принятии путинской власти и его международной политики как неотъемлемой части образа России. «Вазраждане» («Возрождение») — это политическая партия, которая принимает эту систему представлений и открыто заявляет о себе как о пророссийской партии. Ей удалось преодолеть 4-процентный барьер для участия в нынешнем парламенте, но она потеряла значительную часть голосов своих сторонников в пользу проекта Радева.
Такой быстрый переход пророссийских избирателей от «Возрождения» к «Прогрессивной Болгарии» означает нечто большее, чем просто экономический прагматизм, вызванный ростом инфляции. Это подтверждение существования сильной надежды на «Бул-эксит» — независимо от цены и последствий. Радев умело использовал устойчивость этого симптома, чтобы добиться таких стремительных результатов. Однако, думаю, он и его команда уже понимают, что им придется столкнуться с этими сторонниками. Вскоре неизбежный провал в этом невозможном направлении приведет к огромному разочарованию среди пророссийски настроенных граждан, которые продолжат подвергаться эффективной бомбардировке российской пропагандой, не встречающей действенного сопротивления в болгарском публичном дискурсе. Неспособность создать эффективное сопротивление российской пропаганде — это отдельная, но очень важная тема, которую, надеюсь, мы сможем обсудить в другой беседе. В любом случае необходимость противостоять пророссийской пропаганде идет рука об руку с необходимостью качественных изменений в болгарской политической оппозиции. Это вопрос, который становится еще острее после того, как мощная волна Радева уже начала поднимать проблемы, часть которых мы пытаемся затронуть в нашей беседе.
Ограниченное положение Радева
Учитывая контуры нынешней политической ситуации, у Радева очень связаны руки: геополитические ограничения, сильная европейская стратегия поддержки Украины, совокупная сила побежденных политических субъектов и его собственная природа осторожного игрока вместе задают пределы, в которых он будет действовать. Как только депутаты парламентского блока «Прогрессивной Болгарии» принесут присягу, вызовы начнут сыпаться лавиной, а рейтинг общественной поддержки Радева начнет снижаться. Давайте также помнить, что рост явки на 15% — до примерно 50% — создал ложное впечатление «массового» голосования. Дефицит в 50% явки все еще сохраняется, а застойные результаты представленной в парламенте «либеральной» оппозиции являются тревожным сигналом. Вероятно — и, надеюсь, — болгарское общество начнет формировать подлинно демократическую оппозицию, которая могла бы и должна была бы оказать положительное влияние на уже тревожно сильную «Прогрессивную Болгарию».
Проблема оппозиции
В целом нынешняя политическая оппозиция в Болгарии состоит из двух конфликтующих крыльев: 1. ГЕРБ и ДПС, которые вынуждены взять на себя роль оппозиции как главные проигравшие; 2. ПП–ДБ, которые сейчас переживают внутренние конфликты и, вероятно, расколются на два разных парламентских блока.
Эти два крыла не способны обеспечить эффективное представительство за пределами своего устойчивого электората. ГЕРБ и ДПС представляют старую, уже рухнувшую политическую модель, сметенную волной Радева. Однако крыло ПП–ДБ представляет больший интерес для анализа, поскольку именно ПП была выведена на политическую сцену в 2020 году самим Радевым как президентом, назначившим лидеров ПП министрами в своем первом временном правительстве. Это было начало ПП, которая позже выиграла выборы и сформировала коалиционное правительство. Эти отношения между Радевым и ПП, несмотря на обмен словесными атаками в определенный период, все еще следует воспринимать всерьез. Кроме того, нынешний переходной премьер-министр Андрей Гуров был назначен бывшим вице-президентом Радева, а ныне временным президентом. Именно правительство Гурова организовало выборы, на которых победил Радев, и сейчас о Гурове говорят как о кандидате на предстоящих президентских выборах. Эти факты вызывают подозрения в скрытом сотрудничестве, которое еще больше сконцентрировало бы политическую власть в закрытых, ограниченных кругах. Работает ли Радев над созданием фальшивой оппозиции и каковы будут последствия — это вопрос, ответ на который тесно связан с необходимостью внимательно наблюдать и детально анализировать все предстоящие политические процессы. Что, если такая концентрация власти станет фактом? Думаю, в данном контексте это не будет хорошо ни для болгарской демократии, ни для Европы. Сильная и представительная политическая оппозиция — необходимое условие современной демократии. Европе нужны адекватные субъекты политической оппозиции нового качества и разных масштабов, эффективно действующие в разных государствах-членах. Это путь к ответу на вызовы безжалостно формирующегося нового мирового порядка.
Что дальше: авторитарный риск и осенние президентские выборы
Как я уже сказал, авторитарный риск уже присутствует.
Как я уже сказал, авторитарный риск уже присутствует. Должна быть реакция на волну популярности Радева — не обязательно против нее, но на нее; сама природа плюрализма и демократии этого требует. Волна популярности «Прогрессивной Болгарии» станет движущей силой предстоящих политических процессов в Болгарии и отразится на участии Болгарии в европейской политической жизни. Не только Радев будет пытаться играть сильную роль в Европе, к большому удовлетворению тех, кто ищет болгарского национального величия. Но существующий дефицит политической оппозиции также станет одним из главных факторов — как для роли Болгарии в ЕС, так и для дальнейшего освобождения от устаревшей, но все еще действенной иностранной, враждебной пропаганды.
Эта оппозиция неизбежно должна будет характеризоваться сопротивлением угрозе авторитарно-популистской тенденции, которая вполне может возникнуть сейчас, поскольку вся власть находится в руках Радева. У него есть своя правящая капсула, которая возьмет под контроль парламентский блок «Прогрессивной Болгарии». Более того, подозрения о скрытой поддержке кандидата в президенты, который будет играть роль оппозиции, уже появляются на горизонте политического дискурса и порождают тревожные прогнозы в некоторых более резко критических, немейнстримных аналитических кругах.
Экономический вызов
Одной из причин волны популярности Радева стали экономический кризис и рост инфляции как до, так и после введения евро. Призыв Радева из президентского офиса провести референдум о выборе между евро и сохранением лева вызвал движение и массовую поддержку в его пользу. Однако, по мнению некоторых экономистов, этот ранний шаг Радева на самом деле лишь отвлек внимание от реальных причин роста цен, а именно от очевидных ценовых манипуляций в розничном секторе. Он мог бы эффективно призвать к более строгому контролю над ценами, а не возглавлять антиевропейскую кампанию, что он сейчас отрицает. Ожидается, что эта и подобные линии критики в адрес Радева войдут в политический дискурс и будут формировать его в ходе президентской избирательной кампании.
Теперь перед Радевым стоит задача выполнить обещания по ценам — по крайней мере удержать их на стабильном уровне и повысить покупательную способность среднего болгарского гражданина. Многие из его сторонников спрашивали: зачем нам покупать тот же российский газ, который и так поступает из России через нескольких посредников, как американский газ по более высокой цене? Давайте покупать его напрямую у России, как сказал Радев. Но он говорил это во время кампании, а теперь такое заявление становится серьезным вызовом. Призыв преодолеть санкции против России в интересах болгарской экономики на практике будет для него совсем не так легко реализовать.
Резюме
Потрясающая, беспрецедентная и неожиданная победа Радева — это факт. Теперь перед ним критический период: он должен выполнить свои обещания. Любой провал может нанести непоправимый ущерб его политическому проекту. Если ему не удастся повысить покупательную способность болгарских граждан, он может столкнуться с уличными протестами гораздо раньше, чем ожидают даже его соперники в парламенте.
Положительный сценарий — если ему удастся удовлетворить свой электорат и сохранить сильные позиции власти в Болгарии и Европе — принесет болгарскому народу давно ожидаемую политическую и экономическую стабильность. Однако пока нам придется ждать и наблюдать.
Радев теперь будет выигрывать время — как в болгарском, так и в европейском политическом пространстве. В Болгарии следует ожидать процесса политических дебатов: бывшие представители старой модели будут зализывать раны и выводить своих аналитиков в публичный дискурс, сталкиваясь с оплаченными Радевым аналитиками. В европейском политико-медийном дискурсе мы продолжим наблюдать те же поляризованные представления о болгарском политическом пространстве: проевропейские партии против пророссийских, проукраинские против антиукраинских.
Это далеко от объективной реальности, и, как мне кажется, появление феномена Радева могло бы положительно повлиять на изменение этого дискурса. Ведь для адекватного перепозиционирования ЕС в радикально иной политической эпохе предстоит обсудить и проделать гораздо больше, а это требует глубоких дебатов, выходящих за рамки нынешних чрезмерно упрощенных бинарных тем в мейнстримных СМИ.
