Украинский гражданин и этнический поляк Валентин Выговский отбыл все 11 лет заключения, к которым его приговорили в России по обвинению в «шпионаже». Однако домой мужчина до сих пор так и не вернулся. В сентябре 2025 года вместо освобождения украинца перевезли в центр временного содержания иностранцев в Кирове. С тех пор российский суд раз в три месяца продлевает срок его содержания. Его отец Петр Выговский обратился к журналистам с просьбой придать огласке историю сына. Семья, которая годами ждала окончания срока заключения, вновь живет в неопределенности: наказание закончилось, а свободы нет.
Валентина Выговского задержали сотрудники ФСБ в оккупированном Крыму в сентябре 2014 года. Как он сам рассказывал в СМИ, на полуостров его заманила знакомая под предлогом помощи больному родственнику. После задержания его вывезли в Москву, пытали и заставили подписать признание. Сначала его обвиняли во владении конфиденциальной информацией, а через несколько дней изменили статью – на шпионаж. Российский суд приговорил украинца к 11 годам лишения свободы в колонии строгого режима. По словам Валентина, восемь лет он провел в одиночной камере. Почти все время пребывания в колонии он находился в штрафном изоляторе или в специальных условиях содержания, которые мало чем отличались. Он выражал свою проукраинскую позицию, отказывался выполнять определенные работы, и за это его постоянно держали в тяжелых условиях.
В Украине Валентина Выговского ждут родители и сын. О его состоянии после очередного решения российского суда, усилиях семьи и надежде на возвращение – в беседе с его отцом Петром Выговским.
Кратко:
- 11 лет заключения без освобождения. Срок наказания Валентина Выговского истек 17 сентября 2025 года, но вместо возвращения домой его перевели в центр временного содержания иностранцев в Кирове.
- Российский суд каждые три месяца продлевает его содержание. По словам отца, российская сторона объясняет невозможность депортации отсутствием безопасного места передачи на границе и украинских дипломатических представительств в России.
- Условия стали легче, но свободы нет. Валентин находится в камере с двумя другими людьми, у него есть телевизор и возможность выходить на прогулки, однако он остается под охраной, а на суд его возят в наручниках.
- Очередное продление содержания ухудшило его психологическое состояние. После решения суда в начале октября Валентин испытывал тревогу. Решение обратиться к прессе дало ему новую надежду.
- Семья годами добивается его возвращения. Родители обращались к украинским и российским властям, писали и звонили в колонию. Теперь надеются, что резонанс поможет активизировать усилия по его освобождению.
- Заключение стало испытанием для всей семьи. «Это не ты сидишь – это мы все сидим, всей семьей», – говорит Петр Выговский. Несмотря на пережитое, Валентину помогает держаться осознание того, что он жив, а значит, надежда остается.
– Как Валентин пережил очередное продление срока содержания? Ведь срок заключения уже давно истек.
– Его психологическое состояние сейчас не очень хорошее, скажем так. Все-таки была какая-то надежда, что уже хоть что-то изменится. Были какие-то намеки, что, возможно, мы сдвинемся с мертвой точки. И тут – снова еще на три месяца.
Несколько дней у него было такое состояние – не критическое, но тревожное для меня. Сейчас мы с ним немного пообщались, он решил привлечь прессу. И вроде бы появилась какая-то надежда. Насколько это будет эффективно, насколько надолго – не знаю, не скажу. Время покажет. Но надежда всегда есть, что что-то изменится к лучшему. Он ждал столько лет, и вот уже эта свобода была так близко, а ему не дают.
– Вы рассказали, что есть решение российского суда, согласно которому Валентин должен покинуть территорию России. В то же время его оттуда не выпускают?
– Есть решение российского суда, согласно которому он обязан покинуть Россию, поскольку представляет особую опасность для России. И еще – что он не может находиться в России несколько лет. В то же время его не выпускают из России, где он не имеет права оставаться ни на один лишний день. Вот такая непонятная, парадоксальная ситуация.
– Напомните, когда закончился срок заключения Валентина?
– В прошлом году, 17 сентября. Но вместо того, чтобы отправить его домой, его перевели в центр временного содержания иностранных граждан. Я называю это депортационной тюрьмой.
Да, это уже не колония, условия облегчены. Но это все равно камеры, решетки на окнах, охрана. Когда его вывозят на судебные заседания, то в наручниках, под конвоем.
Есть прогулки, кормят лучше, чем в колонии. Условия лучше, чем в штрафном изоляторе: уже не убирают кровать на день, есть телевизор. Камера не одиночная – там находятся трое человек.
Мы надеялись, что пройдет несколько месяцев и все решится. Но уже второй год, как он там находится. И пока никаких перспектив не видно.
– Чем российская сторона обосновывает дальнейшее содержание Валентина? Срок наказания истек – на каком основании он остается за решеткой?
– Каждые три месяца проходит суд по вопросу продления срока пребывания в этом депортационном центре. В решениях они объясняют, почему его не депортируют.
Ссылаются на то, что на границе нет безопасного места, где его можно было бы передать украинской стороне. Что в России нет украинского консульства и посольства, поэтому у них нет возможности осуществить эту передачу.
Хотя мы видим, что и пленных обменивают, и гражданских лиц тоже отправляют домой. Но объясняют именно так.
– Последнее заседание состоялось 9 октября. Что на нем решили? Имел ли Валентин возможность высказаться? Участвовал ли адвокат?
– Да, 9 октября. Валентин высказал свое мнение. Но эти решения, как правило, стандартные. От первого судебного заседания и до последнего формулировки одинаковы – меняются лишь даты под подписями. Обоснование, почему его не отпускают, я уже назвал.
Сначала адвокат участвовал в этих делах. Но его мнение там никого не интересует, он ничего не может решить. На мой взгляд, существует какое-то стандартное указание – и мы имеем такой результат.
– Вы решили снова обратиться к журналистам. На что надеетесь?
– Хочется немного подтолкнуть и наши власти (украинские – ред.) к более активным действиям. Я понимаю, что идет война, что у властей много работы. Но все равно многие люди находятся в таких условиях, что дети уже выросли, а ничего не изменилось.
– За эти годы вы обращались во многие учреждения. Что делала семья, чтобы добиться возвращения Валентина?
– Мы делаем все, что можно. В последнее время немного притихли. А раньше каждые два-три месяца – всевозможные обращения. Все, что только можно было сделать. Писали во все органы власти – украинские и российские. Получали ответы.
И в колонию звонили, и писали, всем писали. У нас куча всевозможных отписок от органов власти – и украинских, и российских. Мы все это делали. И не только мы – наверное, все, у кого была похожая ситуация. Уже долго держат. Сколько еще будут – неизвестно.
– Это тяжелое испытание для всей вашей семьи…
– Я как-то Валентину говорил: «Это не ты сидишь – это мы все сидим, всей семьей». Это правда. Потому что это такая страшная душевная боль…
– Несмотря ни на что, он продолжает держаться. Что он вам говорит?
– Его двоюродный брат Ян Даманский, тоже этнический поляк, в 2014 году погиб возле Саур-Могилы. Как-то мы с Валентином переписывались, и он тогда говорил: «У меня, конечно, ситуация лучше, намного лучше, чем у Яна. Потому что Ян погиб, а я еще жив».
Автор: Светлана Мялик
