Прошло более четырех лет с начала полномасштабного вторжения России в Украину. За это время Запад ввел десятки тысяч санкций против российских чиновников, государственных компаний, банков, олигархов и предприятий военно-промышленного комплекса. Их называют беспрецедентными, и в этом утверждении есть рациональное зерно. В то же время РФ по-прежнему способна наносить массированные удары по Украине. За более чем 1600 дней экономического давления Запада Москва не только не отказалась от агрессии, но и смогла перестроить экономику на военные рельсы.
Однако лето 2026 года может стать переломным в санкционной политике. Практически одновременно Европейский Союз принял 21-й пакет санкций против России, а Сенат США приступил к рассмотрению нового законопроекта, который эксперты уже называют самым жестким американским санкционным документом с начала большой войны. «Адские санкции» — так охарактеризовал его один из инициаторов принятия документа, сенатор-республиканец Линдси Грэм, который внезапно скончался в июле 2026 года. Если предыдущие ограничения были направлены преимущественно непосредственно против России, то теперь Запад все больше переходит к тактике вторичных санкций — наказанию не только агрессора, но и тех, кто помогает ему зарабатывать средства для ведения войны.
Кратко:
- Санкции стали второй линией фронта — как США и Европейский Союз пытаются лишить Россию финансовых ресурсов для ведения войны.
- Новый этап давления на Кремль — почему законопроект Линдси Грэма в США и 21-й пакет санкций ЕС могут изменить подход Запада: от наказания России к борьбе с теми, кто помогает ей обходить ограничения.
- Почему российская экономика до сих пор работает на войну — как Москва перестроила торговлю, нашла новые рынки сбыта и создала сеть обхода санкций.
- «Дальнобойные санкции» Украины — как удары по нефтяным терминалам, логистическим узлам и промышленным объектам в глубине России стали частью борьбы за ослабление военной машины Кремля.
Символичным стало процедурное голосование в американском Сенате 28 июля. За начало рассмотрения законопроекта Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026 проголосовали 86 сенаторов. Такая поддержка свидетельствует о практически забытом в современной американской политике двухпартийном консенсусе относительно необходимости усиления давления на Кремль.
Законопроект стал своеобразным политическим завещанием сенатора-республиканца Линдси Грэма, который более двух лет работал над документом вместе с демократом Ричардом Блюменталем. После смерти Грэма в июле 2026 года его инициативу поддержали как республиканцы, так и демократы, а президент Дональд Трамп призвал дополнить документ санкциями против Ирана и структур, связанных с «Хезболлой».
После процедурного голосования документ должен пройти дебаты, рассмотрение поправок и окончательное голосование в Сенате, затем — рассмотрение в Палате представителей, и только после этого он будет передан на подпись президенту США. В то же время уже само начало процедуры стало важным политическим сигналом как для Москвы, так и для стран, которые продолжают сотрудничать с Россией.
Важнейшая особенность нового законопроекта заключается не только в санкциях против российских банков, высокопоставленных чиновников или предприятий оборонной промышленности. Его ключевое нововведение — возможность применения так называемых вторичных санкций в отношении государств, компаний и финансовых учреждений, которые помогают России обходить уже действующие ограничения или продолжают закупать значительные объемы российских энергоносителей.
Именно эта норма может стать наиболее болезненной для Кремля. Если раньше санкции были направлены преимущественно против российской экономики, то теперь под угрозой оказываются страны, обеспечивающие Москве главный источник валютных поступлений — экспорт нефти и газа. Фактически речь идет о попытке поставить партнеров России перед выбором: либо сотрудничество с США и западными рынками, либо продолжение торговли с Кремлем.
В первой редакции законопроекта предлагалось ввести пошлины в размере до 500% для государств, закупающих российские энергоносители. После консультаций с Белым домом документ был существенно пересмотрен. Окончательная версия предусматривает более гибкую систему — от 0 до 100% в зависимости от политики конкретного государства, а решение о тарифах будет принимать торговый представитель США. Хотя максимальные ставки были снижены, сам механизм выглядит мощным инструментом экономического давления.
Именно поэтому новый американский закон вызывает гораздо большее беспокойство в Москве, чем большинство предыдущих санкционных пакетов. Кремль уже научился адаптироваться к прямым ограничениям, однако ему будет гораздо сложнее компенсировать потерю покупателей российской нефти или справиться с нежеланием международных компаний рисковать доступом к американскому рынку.
Европейский Союз движется к финансовому истощению России
Пока в Вашингтоне продолжается рассмотрение нового санкционного законопроекта, Европейский Союз уже сделал собственный шаг, одобрив 21-й пакет санкций против России. Его называют одним из самых масштабных за все время полномасштабной войны не только из-за количества новых ограничений, но и из-за изменения самой логики санкционной политики.
Если первые пакеты были направлены преимущественно на политическую изоляцию Кремля, то нынешние все больше ориентированы на разрушение финансовой и производственной основы российской военной машины.
Новый пакет охватывает почти все ключевые сферы, которые обеспечивают России возможность продолжать войну: банковский сектор, нефтяную промышленность, военно-промышленный комплекс, криптовалютные операции, логистику и международные схемы обхода санкций.
Под новые ограничения попали 48 физических лиц и 170 компаний и организаций. При этом основной акцент сделан не на персональных санкциях, а на инфраструктуре, которая позволяет Кремлю получать валютные поступления.
Наиболее болезненный удар пришелся по финансовому сектору. Евросоюз заморозил активы почти сотни банков и финансовых структур, а также существенно расширил перечень российских кредитных учреждений, которым запрещено осуществлять финансовые операции с европейскими партнерами. Впервые санкции в столь широких масштабах затронули и криптовалютную инфраструктуру — под ограничения попали криптоплатформы, зарегистрированные в Грузии, Объединенных Арабских Эмиратах, Панаме, Нигерии, Беларуси и на Маршалловых островах. Именно через них, по данным европейских спецслужб, проходила часть платежей, позволявших России обходить финансовые ограничения.
Не менее важным стал удар по энергетическому сектору. Санкции введены против нефтеперерабатывающих предприятий в России и Беларуси, компаний, занимающихся торговлей нефтепродуктами, а также трейдеров, задействованных в транспортировке российской нефти на мировые рынки.
Особое внимание ЕС уделил так называемому «теневому флоту» — сотням старых танкеров, которые Россия использует для обхода нефтяного эмбарго и ценового потолка, установленного странами G7. В санкционный список добавлено еще более четырех десятков таких судов, однако этот реестр остается неполным.
Именно «теневой флот» сегодня стал одним из главных инструментов выживания российской экономики. Танкер по нескольку раз меняет флаг, владельца, страховую компанию и маршрут перевозки, после чего нефть смешивается с другими сортами и продается уже как продукция неизвестного происхождения. Таким образом Кремль годами обходил часть западных ограничений, получая миллиардные прибыли даже после введения нефтяного эмбарго.
Впрочем, санкционная политика все больше выходит за пределы самой России. Европейский Союз впервые ввел столь масштабные ограничения против компаний из третьих стран, которые помогают Москве закупать западные технологии.
В санкционные списки вошли предприятия из Китая, Индии, Казахстана, Кыргызстана, Турции и Объединенных Арабских Эмиратов. Именно через них Россия получала микроэлектронику, оборудование двойного назначения, высокоточные станки и другие компоненты, необходимые для производства ракет, беспилотников и современного вооружения.
Фактически Европа все активнее переходит к политике вторичных санкций — то есть к наказанию не только страны-агрессора, но и тех, кто помогает ей обходить уже введенные ограничения.
Однако главный вопрос остается открытым: если санкции постоянно ужесточаются, почему Россия до сих пор способна почти каждую ночь запускать по Украине десятки ракет и сотни беспилотников? Ответ — двойные стандарты европейских политиков и стремление не задеть собственные интересы. Например, санкции не были введены против российской рыбы, а глава Русской православной церкви Кирилл (Гундяев) получил индульгенцию одновременно от итальянских католиков и болгарских православных.
Именно ответ на этот вопрос все чаще звучит в заявлениях украинского руководства. Президент Украины Владимир Зеленский неоднократно подчеркивал, что нынешний дефицит ракет-перехватчиков для систем Patriot возник не только из-за интенсивности российских атак, но и из-за того, что санкции не смогли достаточно быстро остановить российское военное производство. По его словам, Москва продолжает наращивать выпуск баллистических ракет, а международные ограничения пока не перекрыли все каналы поставок необходимых компонентов. Их постоянно обнаруживают в обломках российских ракет.
Именно поэтому сегодня санкции все больше превращаются из политического жеста в вопрос военной безопасности. Каждый микрочип, попадающий в Россию в обход санкций, может стать частью ракеты, выпущенной по украинскому городу. Каждый танкер, беспрепятственно вывозящий российскую нефть, — это дополнительные миллионы долларов, которые пополняют военный бюджет Кремля и увеличивают угрозу для цивилизованного мира.
Эффективные санкции — это попытка (возможно, последняя) усадить страну-агрессора за стол переговоров. На это надеется верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности. После принятия 21-го пакета Кая Каллас заявила: «С каждым раундом санкций мы усиливаем давление на российскую экономику и ее способность продолжать войну. Россия сядет за стол переговоров только тогда, когда цена войны станет для нее слишком высокой». Однако действия Путина раз за разом опровергают ожидания европейского политика.
Интересна и позиция польского Центра восточных исследований (OSW). Его эксперты отмечают, что 21-й пакет санкций направлен не столько на введение новых ограничений, сколько на закрытие лазеек, через которые Россия обходит предыдущие ограничения. В то же время аналитики отмечают, что из-за компромиссов внутри ЕС пакет оказался мягче, чем планировалось изначально. Это опасная тенденция, усилившаяся на фоне смены власти в ряде постсоциалистических республик — Болгарии и Венгрии — и приближения выборов в Италии, Польше и Франции.
Почему санкции до сих пор не остановили российскую военную машину?
После введения беспрецедентных западных санкций многие эксперты прогнозировали быстрое истощение российской экономики. Предполагалось, что потеря доступа к западным технологиям, финансовым рынкам и энергетическим доходам не позволит Кремлю долго финансировать войну. Однако эти ожидания оправдались лишь частично.
Экономика России не рухнула. Напротив, она превратилась в военную экономику, где все большая часть государственных ресурсов направляется на производство вооружений, финансирование армии и поддержку оборонной промышленности. По оценкам международных аналитических центров, сегодня военные расходы России являются самыми высокими со времен распада Советского Союза и превышают 6% ВВП. В структуре федерального бюджета почти каждый третий рубль так или иначе связан с войной.
Одной из причин стало то, что Москва еще в 2022 году начала перестраивать внешнюю торговлю. На смену европейскому рынку постепенно пришли страны Азии, прежде всего Китай и Индия, которые стали крупнейшими покупателями российской нефти. Одновременно Кремль создал разветвленную сеть компаний-посредников в Турции, Казахстане, Кыргызстане, Объединенных Арабских Эмиратах и других странах. Именно через них закупаются микрочипы, электроника, станки, оптика и другие компоненты, без которых современное производство ракет было бы практически невозможным.
Еще одним инструментом обхода санкций стал так называемый «теневой флот». Сотни танкеров, оформленных на подставных владельцев и ходящих под флагами третьих стран, перевозят российскую нефть, скрывая ее происхождение. Не менее показательна ситуация в военно-промышленном комплексе. Несмотря на экспортные ограничения, Россия смогла не только возобновить производство крылатых и баллистических ракет, но и существенно увеличить выпуск ударных беспилотников. Массированные атаки на украинские города, во время которых одновременно применяются сотни дронов и десятки ракет, стали наглядным свидетельством того, что санкции пока не смогли полностью перекрыть доступ российской оборонной промышленности к критически важным комплектующим.
Возможность наращивать расходы российского бюджета обеспечивают мощная кремлевская пропаганда и отсутствие внутреннего давления со стороны общества. Десятки миллионов россиян живут по принципу «Хорошо не жили — нечего и начинать», и это развязывает руки Путину и его окружению.
Именно это неоднократно подчеркивал президент Украины Владимир Зеленский. В интервью британскому телеканалу Sky News он прямо заявил, что санкции против российского военного производства оказались недостаточно эффективными. По его словам, Россия продолжает наращивать производство баллистических ракет, тогда как Украина испытывает дефицит ракет-перехватчиков для систем Patriot.
«Собственное производство в Украине позволяет нам сбивать дроны и многое другое, но мы не можем сбивать баллистические ракеты. Именно поэтому нужно значительно быстрее ограничить возможности России производить такие ракеты», — подчеркнул глава государства.
Фактически Зеленский обратил внимание на ключевую проблему современной санкционной политики. Ограничения должны быть не только многочисленными, но и достаточно оперативными и комплексными. Если между принятием санкций и их реальным воздействием на производство проходят месяцы или даже годы, Кремль успевает адаптироваться, создать новые логистические маршруты и найти альтернативных поставщиков.
Именно поэтому последние решения США и Европейского Союза все больше направлены не только против самой России, но и против всей международной сети, которая помогает ей обходить ограничения.
Под санкции попадают банки, логистические компании, трейдеры, криптовалютные операторы и предприятия третьих стран, которые стали частью российской экономической экосистемы войны.
Впрочем, пока дипломаты согласовывают новые санкционные списки, Украина все чаще применяет другой метод экономического давления — высокоточные удары по объектам, которые непосредственно обеспечивают финансирование российской агрессии. В военных и экспертных кругах их уже называют «дальнобойными санкциями». Именно о них все чаще говорят и украинские военные, и политики. Если международные санкции лишают Россию доходов постепенно, то украинские беспилотники все чаще делают это буквально за одну ночь.
Именно поэтому все больше военных экспертов говорят, что современная война ведется не только на поле боя. Она разворачивается также в банковских системах, на нефтяных биржах, в морских портах, на железнодорожных узлах и даже в производственных цехах, где изготавливаются микрочипы для ракет. И чем теснее будут сочетаться экономическое давление союзников и возможности Украины наносить удары по критической инфраструктуре агрессора, тем меньше будет у Кремля возможностей поддерживать интенсивность боевых действий и тем быстрее это приведет к поражению страны-агрессора.
Автор: Светлана Мялик
